Сейчас Францию обсуждают из-за уличных протестов и из-за того, как воинственно Макрон говорит о помощи Украине. Этот шум уводит взгляд от главного. Главное — бюджетный дефицит, рост долга и доходностей, по которым Франция уже занимает на уровне долгового кризиса.
Франция слишком большая, чтобы повторить путь Греции. Грецию можно было провести через программу, списания и жёсткую экономию: для еврозоны это был болезненный, но частный случай. Французский долг — долг второй экономики союза. Сам он не рассосётся, и маленький греческий рецепт здесь не сработает. Сводить концы с концами придётся ЕЦБ, Еврокомиссии и вскоре новому президенту Франции. Ключевой вопрос политический: кто вообще возьмёт на себя непопулярные меры.
Рабочий выход известен и тяжел. Выйти из зоны евро, вернуть франк, урезать социальные выплаты и девальвировать валюту. В таком режиме стране пришлось бы поболтаться лет десять–пятнадцать, после чего можно снова выйти на рост и умеренный долг. Цена этого выхода — кинуть держателей долга и получателей социальных платежей. Демократически избранное правительство на это не пойдёт: и те, и другие голосуют. Для такого решения не помешал бы подход сенатора Палпатина.
Дефолт не базовый сценарий. Францию ждёт не пропуск платежа, а несколько лет, в которых долг растёт, заём дорожает, а экономика платит два лишних налога: процент по госдолгу и мировую цену топлива. Бюджет 2027 года проблему не решает, а лишь замедляет рост долга и пытается удержать ВВП оборонными расходами, за счет новых займов.
Сейчас долг — 119% ВВП. Десятилетка стоит около 5%. Премия к Германии — около 150 базисных пунктов, уровень кризиса 2011–2012 года.
Бюджет признаёт проблему
Даже принятый бюджет оставляет дефицит около 5% ВВП. Чтобы долг перестал обгонять экономику, дыру нужно закрывать в несколько раз сильнее, чем предлагает правительство. К началу следующего десятилетия отношение долга к ВВП выше сегодняшнего и в удачном варианте, и если жёсткие сокращения снова отложат.
Рынок в обещания уже не верит. Франция занимает дороже Германии на уровне долгового кризиса и дороже Италии с Грецией. Премия, скорее всего, останется широкой до выборов 2027 года. ЕЦБ помогать без решения проблемы дефицита бюджета не готов. Поэтому дорогой кредит это и есть новая политика усмирения. Очень похоже на поведение одной передовой страны, которая кричала про «усе буде…!», усе и стало. Чтобы принять бюджет не достает большинства, президент будет проводить его указом, а не согласием. Согласие придется получать через болезненные действия. Чтобы Украина заговорила о внеблоковом статусе(внесен проект в верховную раду, это пока просто медийная новость), ее пришлось вогнать в 17 век. С Францией ЕЦБ и MAGA будут делать то же самое.
Топливо стало налогом, которого нет в бюджете
Удар идёт не столько от сырой нефти, сколько от нефтепродуктов, и прежде всего от дизеля. Мир недосчитывается готового топлива: российский и ближневосточный экспорт сжался, Китай свой избыток в Европу почти не везёт и оставляет баррели ближе к дому. Дизель подорожал сильнее нефти. Для Франции это прямое изъятие. Около половины потребляемого дизеля она ввозит, грузовой транспорт на нём сидит почти целиком, легковой парк — в большой доле. Те же объёмы обходятся дороже, чем год назад, и деваться здесь некуда.
Отсюда два удара по финансам. Конкурентоспособность: французский завод и перевозчик закладывают в цену дорогое топливо и дорогую логистику, китайский конкурент — внутреннюю цену, российский производитель ту же цену получает. Бюджет: слабее активность и налоговая база, шире внешний дефицит, выше давление дотировать топливо или компенсировать домохозяйства. Дыра, которую и так не закрывает план на 2027 год, от дорогого дизеля становится глубже. Заодно топливная инфляция мешает ЕЦБ смягчать ставку, даже когда облигации тонут.
Промышленность платит и за кредит, и за энергию
Обрабатывающий выпуск уже ниже прошлогоднего, инвестиции падают. Банк Франции связывает это с дорогим кредитом и с тем, что бюджет непредсказуем. Китай тем временем занимает полки, которые французский завод не удерживает: электронику, фармацевтику, ширпотреб. Мировой спрос на оборудование для ИИ до Франции почти не доходит.
Бюджетный кризис и топливо бьют в одну точку. Суверенная доходность около 5% поднимает стоимость капитала, государство само режет инвестиции, а энергия и логистика дорожают как импортный налог. Проигрыш Китаю из ценового разрыва превращается в разрыв по двум счетам сразу — по деньгам и по топливу.
Гонка ИИ для Франции закрыта
Государственных денег на неё нет. Проценты по долгу — это уже десятки миллиардов в год, социальные выплаты продолжают забирать манёвр, а программы ИИ остаются на уровне десятков миллионов: символический контракт и план обучения, не ставка на мощности и модели. Стратегический инвестиционный бюджет урезают, и на следующий год его объём даже не обещан — только то, что проголосуют.
Частный капитал дыру не закрывает. Налоговая и социальная нагрузка сидит у потолка, бюджет 2027 года добавляет изъятие с бизнеса, в том числе через заморозку льгот по взносам. Налоговый кредит на исследования обещают сохранить — это не масштаб гонки. Инновационные деньги по-прежнему лежат внутри ежегодного бюджетного голосования. Кредит для компании стоит следом за государственным. В такой конструкции Франция просто исключена из гонки развития ИИ.
Оборона подпирает рост ровно до следующего счёта за долг
Пока частные инвестиции падают, правительство подставляет под ВВП единственную растущую статью — оборону. Это крупнейший прирост в бюджете, и на бумаге он не даёт росту провалиться. Конструкция долговая. Прибавка процентов по тому же бюджету уже больше прироста статьи по обороне.
В США это уже не прирост, а итог. По базовому прогнозу CBO проценты по федеральному долгу больше всех затрат на оборону. У Франции пока сумма процентов не превысила затраты на оборону, но растет быстрее любой из статей бюджета.
Официальный прогноз роста на 2027 год посчитан при ставке ниже той, которую рынок уже требует. Когда заимствование дороже плановых, оборонный импульс тает в процентных платежах. Тенденция приведет к жесткому выбору через пару лет — либо образование и медицина, либо платежи по кредитам. Оборону трогать не будут, тут слишком крупные компании сидят на госконтрактах, чтобы такое допустить.
Что из этого следует. Жёсткий дефолт в ближайший год маловероятен: рынок для Франции открыт, просто дорог, а вскоре может стать непомерно дорогим. Долг растёт при любом реалистичном бюджете. Доходности остаются кризисными, пока нет настоящего сокращения дефицита. Дорогой дизель облагает всю экономику налогом, которого нет у Китая и России. ИИ на государственные деньги даже не проклевывается. Оборонные расходы не спасают экономику даже в горизонте 2027 года.
Развязка
Финансовое состояние Франции и армия протестующих соросят на улице говорят об одном: борьба MAGA и глобалистов в Европе перешла в активную фазу. Макрон делает то, что ему ещё доступно, — публикует красивые кадры пусков новых ракет. Бюджетный кризис уже показывает несостоятельность. Разговоры об угрозе России для Европы — тот же приём, что протесты и украинская риторика: отвод глаз в сторону.
Европейская модель сломалась на входе в ковид. Призрачный шанс был один: быстро победить Россию и поделить наши ресурсы. Этого не случилось. Теперь наступает развязка.
Всё, что бьёт по французскому бюджету, отразится и на результатах наших компаний. Проблемы Франции и всей Европы сожмут потребление, которое годами держалось на непомерном государственном кредите. Европе, а следом и тем, кто на неё работал, предстоит перестроиться на жизнь по средствам.
Комментарии
Оставьте комментарий под своим аккаунтом Telegram — регистрироваться на сайте не нужно.